Мария Савченко. «Подвесные Мосты» /подборка сихотворений/
* * *
Когда, мохнатой бабочкой ночной
Тревога струсит пепел за плечом,
Скучающим прикинувшись прохожим,
Ожидающим, скажем, трамвая
В неурочный час, –
Мифический дежурный…
Не оборачивая головы спроси
Который час, и ты услышишь:
Поздно, поздно, всё ушло;
И тиканье монет в карманах подворотен…
Тогда, мохнатой бабочкой ночной,
Укрытой патиной-пыльцой,
Пусти себя в окно,
От абажуров прочь,
Сверкнув гранёным глазом.
Туда, к сверчкам, что выпелёнывают
воздух еженощно
тайной нарисованного огня;
и тебя, выструганного,
тоскующего о молоке
своей ненапоённой кровью,
вязкой как потеющий август,
смущённой как страницы книги,
потерявшей свой переплёт,
вожделеющей как телефон – звонка
в отселённом доме под снос.
* * *
Твои собольи сарафаны
И хруст ветвей
Решимость от –
И навзничь дыба
Выхаркивание неприязни
Непримиримость до
от-чаянья цветка
И в штопор серафима
Безропотно скрестивши руки
Теснилась вздохом грудь
И бисер просыпался мимо
(Из скорлупы яйца
Слагание мозаик –
И крошится картина)
* * *
Завернувшись в колыбу огня
Лелеемой тайной
Отпустили на волю дыханье
Сизый дым
Круглый остров
Причалили лодки
За спиной незакрытые двери
Хлопают сквозняком
Разлетелись как листья
Подмётки
Отпечатки дорог
На подмостках стучат каблуки
Ловко месят туман
Голубь нарезает спираль
по касательной
глиняный слепок вечности
разминая в руках
и печётся хлеб
Льются струйки цикад
Из кормящего вымени ночи…
* * *
С ловчими силками наперевес
Брёл я
до переправы
Через слюду и хитиновый лес
Рядом с воды
завесой
Кормчий,
дремавший согбён у огня
Дёрнул плечом и очнулся,
Тронутый
тихим шагом моим,
Одноимённым ветром
В молчаньи кивок,
И уж плёсом тугим
Наша ладья овита.
Так,
С ночной тишины лозы,
Осень срывала
Гроздья.
* * *
округлость капли,
что, подрагивая, вот-вот сорвётся
вечности покадровый полёт
по выверенной
среди вспышек сверхновых
и беспролазной мшистости мрака
с невозможной надеждой,
что там, внизу,
ты уже протягиваешь ладонь,
лодочкой бережно свёрнутою,
с картой всех своих жизней,
и линий, и сердец, и морщин,
готовый принять
притяжение, скорость и дрожь
и уже готова расстаться с формой
разлиться
заполнить собой
эту тёплую чашу
* * *
В день, когда движение – туман
И зрачок рассеян пшеном
Приглашая голубей
Вспенить воздух
В пурпурной глубине вечера
На окраине мира
Где расслабленные басы
Подпоясаны рвом
Разложи возможное веером
Жди осады
Кто-то выстукивает судьбу
На «Continental»-Таро
Кто-то знаменьями вяжет
Кармический галстук
Мне остается только открыть окно
Рою ос предоставив право
Править мишень
Договариваться о гонце
В отсутствии солнца.
Вот оголила запястье правой
Руки. Протерла вином
Место биения пульса.
Нелюбви к докторам вопреки
Жду инъекции ритма
Жужжащего взлёта,
Противоядие от.
Дремота устала баюкать себя,
Вылизывать будущее
Каплями восковыми слез,
В отсутствии и терпимости, и огня,
Всуе…
Магистраль звука из подневольного
В поднебесную
К чертям риторические занозы,
Заносы сомнительным пеплом.
Моя взлетная инкрустирована
Жилками листьев по осени
И оленьих копыт
Нужно перетянуть пояс,
Чтобы каскадом бубенцов
оплески времени,
что старше нынешнего.
Где-то в подлеске сбруя,
На лугах роса, небуденная
Солнечным радостным речитативом,
Без которого не зреть,
А только вслушиваться
В шепот лунных приливов.
И рука моя гладит гриву,
Но не судорожно, не одиноко,
За плечами реет плащом
Дыхание тех,
Чей взор устремлен
В мое сердечное око.
* * *
На узкопесчаной полосе
Коготки ракушек
Царапают стопу,
Что смущённо нащупывает
Влажную бровку
Схлынувшей волны,
До очередного выдоха,
Поршневого движения
Диафрагмы моря-морены,
Души опочивальни.
Выточенной лаской голышами
Гнездятся там икринки
Еще не сбывшихся миров.
Водоросли,
кутанно,
и агар-агар.
Только в морской воде глаза живут раскрытыми,
Равновеликой отражённому небу
Территории,
Не подчинённой холодам,
Колыбели любого прекрасного далёка.
А ветер спину парусит,
Нетерпеливо ножкой топая,
Торопит…
Две ладони: сумрака,
Согретого в кармане ночи,
И горизонта, остуженного
В колодце предрассветном,
Все ещё я чую на челе,
Хотя не сплю и хлопают ресницы
Актрисы – актиниями
Кадрируя решимость.
Заботливые руки
Берегут мой взгляд
От фейерверка вспышек.
* * *
Золотое разлитое
На дне дня
Накануне полночи
С отливом розовым
Переспелого чрева
Абрикосова
Там, где безвесельная лодь
Коснется горизонта
Озарит изнутри веки
Сомкнутые распахнет уста
Испить готовые солнце
Не родившееся
По сю сторону ночи…
Там мой дом.
* * *
Волоком влача
сети сущего,
по грудь в неизвестном.
В коленных чашечках весов
песок прошлого с грядущим
храня в равновесии.
Ветром слизистые выжжены,
стопам – звезд морских иглоукалывание
я – не поймана,
но выслежена.
Что с того, что сферу плотного
нутром раздвигаю.
Утро высечено дробью мелочного...
Звук, что льет мимо слуха,
ночь, как стража к воротам сна,
который дворники вметают с рассветом
в открытые сердца окна,
в витражные окна сердца,
минуя ум,
который как собаку кормишь,
для которого припасаешь кости,
хотя знаешь, что для последнего рывка
птице Рух придется отдать срезанной
с собственных бедер плоти.
Онемевшее исподнее...
Радость моя, изыди,
источись во славу твою, Господи,
рассейся покуда есть,
чтоб потом хватило отчаянья
на галере двигать веслами,
потенциальным висельником,
питая рубахи безличного
потом настоящего,
зная, что глоток можно выжать
в губы жаждущего,
что бредет нагой
в пустыне одиночества,
в неизбежности столкновения
на прочность.
* * *
Сейфов взломанных мусор,
Иссушённой трагедии страсти,
Жжёных листьев подвесные мосты
Отряхни с эполет.
Пригуби испарения грусти.
Раскланявшись с сумраком
Выходи провожать поезда,
Узнавать в окнах лица
Таких теплокровных знакомых…
И качнувшая стаями осень,
И зима стеклодув.
Горизонт уменьшает до точки
Корабль вопросов.
Берег пуст.
Пот устал и сгустился
до соли кристаллов.
Картотека цитат
Растеряла своих адресатов.
Но смотритель молчит
И вновь запускает маяк,
Несмотря на туман
Разъевший века.
И крахмальною сыпью забвенья
Смысл послания
Света-пульсара
Погребён безучастностью
Рассекающих волны.