RU>
 EN>
Интернет-альманах современной русской поэзии и прозы
"И шестикрылый СЕРАФИМ на перепутьи мне явился..." - А.С. Пушкин.

   О проекте
   Правила публикации
   Об авторском праве
   Сотрудничество
   О сайте


    

    

   

    Rambler's Top100

Простые фигуры из воздуха. 2015

*   *   *

Раздать голубям
как сдобные крошки
в пыли у Апрашки
обрывки листков с именами
вчерашних грехов

В завязанный ворот
белой рубахи поймать
в холодном ручье
без усилий
слепящее золотом слово

Слово –
огонь, ветер и пепел,
глина и дерево,
жаркая сталь и алмаз

Слово
под плёнкой
в подземном вагоне

Слово
из белого выхлопа
в небе

Слово –
просвет
в последнем бреду

Увидеть
цвет пламени
из канцелярской
в американских
узких конвертах бумаги

Дым
не всегда
возникает на месте огня

Я изучаю
под вой неуместной ракеты
повадки животных
мне незнакомых пород


*   *   *

Абсолютный покой
на границе прилива и сна
обещает тебе
фотоснимок песчаной косы

Эти девы несут
под покровами риз письмена
но не ждут серенад
да и песен пастушьих не ждут

Произвольный патруль
перешил наугад рукава

Ветхий флаг на мосту
грубый ветер порвал на бинты


*   *   *

Даже в гостях у иных Европ
прочь из колоды воротит пень.
Ехал опушкой вдаль эфиоп.
Был его лик, будто светлый день.

В битвах ужасных за медный грош
смелый охотник, как ты и я.
В книге расхожих надежд, кто вхож
был к нему — жёг следы на полях.

Ясность, похожая на сироп.
Воздух прозрачен и густ, как вар.
Рухнувший — в правом зрачке — небоскрёб.
Левый — уже проросла трава.


*   *   *

...А он сказал «je ne sais quoi», 
нырнул в тоннель, и был таков. 
Где высока полынь-трава, 
легли одиннадцать стрелков.

Он был куратором любви 
в école normale на rue Crimée, 
болтая в медленной крови 
вино приятных полумер —

пока не вспыхнул благовест, 
и трижды не пропел блатарь. 
Письмо из незнакомых мест 
скользнуло прямо под алтарь.

А лёгким ритмам — несть числа, 
и каждый манит в высоту, 
где в белом вихре два крыла 
слились в пылающий лоскут...

Да, он хитёр был и удал, 
и лязгал шпорой на ноге, 
когда держал двойной удар, 
и отступал, comme à la guerre.


*   *   *

Помолчим, пожалуй, немножко.
Прикорнём и вновь помолчим.
Ртутью скачет серая кошка.
Ну а мы – курнём на дорожку
и смахнём, не глядя, в окошко
сыроватых слов куличи.

Было время, были сомненья.
С белой крышей звонкий рояль.
А теперь вечернее зренье
различает тонкие звенья
в ритме дней, что вёл в эту даль.

Стопка книг в неярких обложках —
всё, что выдал хитрый конвейр.
За окном опять неотложка
второпях рулит по дорожкам
в предвесенней снежной канве.


Петербургское

Город, который мне выдал лишь временный пропуск...
Данный по праву любви, он просрочен, потерян.
Выполнив давний заказ, я выдавил прочерк
в чистой строфе пыльных его бухгалтерий.

Город, в котором мой путь осеняли, как свечи,
чёрные розы башен Владимирской церкви...
Чайною прозой ночью ложатся на плечи
сырость его мостовых, садов его трепет.

Город, который дразнит, зовёт и смеётся
ликами глупых девчонок, праздных мальчишек...
Строгий модерн в троллейбусных стёклах и солнце.
В скверике пьют, и болтают всё тише и тише.


*   *   *

Я усну на просторах Евразии, 
когда вьюга сошьёт мне ярлык. 
Ну какая, мать, эвтаназия, 
если снег залепил все углы?!
 
Звоны древнего благочестия 
разливаются в белом краю. 
И укутанной снегом невесте я 
безмятежные песни пою... 

Было время чеканного профиля, 
был отчётлив орфический такт. 
Но сегодня, поднявшись на кровлю, я 
звёзд не вижу в привычных местах.

Над проталиной неба ненастного 
опрокинут сосуд с синевой. 
Нет на свете знамения ясного, 
если нет его над Невой.

На московских, на галицких улицах 
свистопляс стоногой орды. 
Церкви меркнут и странно сутулятся 
в сизом зареве лебеды.

А на дальней заоблачной станции 
черти льют слюну с кислотой. 
Вы нашли на нас новую санкцию? 
Мы ещё не забыли о той,

когда медленно, будто статуи 
с парапетов ажурных дворцов, 
мы вставали и вместе падали 
на разбитый лёд, под крыльцо...

Я усну в позе зимнего лотоса 
под бестрепетным взглядом Луны. 
Буду слушать, как ветер из Космоса 
ледяные несёт валуны.
 
Я усну, когда спать прикажут мне 
с отдалённых вершин снега. 
Это небо лиловым кажется, 
и заря уже очень близка.


*   *   *

Он отбросил солнечный мяч.
Он сказал ему: «Не маячь!»
Но без права быть маяком
нет нужды звенеть молотком.

Не свести клинка со штыком,
не разъять гортань с языком,
если свод из розовых туч
не прошьёт прямой алый луч.


*   *   *

Рассыпайся и плачь. Ярким порохом вейся по свету.
Ты на галсах к воротам поднёс алый огненный мяч.
Нет оград и опор. И на просьбы знакомых ответов.
Только кованый ветер бьёт заросли веток и мачт.

Ты к закату бежал наугад верстовыми шагами.
Здесь взлететь может каждый. Ну что ж ты? Попробуй, взлети!
Я не знаю, кто ты, пока ты не прочтёшь мне на память
имена горьких трав, что цветут от ноля до шести.

До реки – только шаг. А до солнца в ней – полкилометра.
Колкий снег лижет крупы сошедших с пути лошадей.
Цвет надежды твоей – это оттиск солёного ветра
на холодной, как время, и зыбкой, как пламя, воде.

                        2014 — 2015






Ruthenia.Ru

Стихи.Ru

Проза.Ru

Сервер "Литература"

Грамота.Ru

НазадНаверх